an image
Поиск
Это интересно

Вопрос:

У меня есть марки стран, названия которых я пока еще не знаю. Вот одна из них. На ней такие надписи: «Fiume», «FrancoBollo postale per giornale». На этой марке нарисован корабль. Ее размеры 4 × 4,5 мм.

Эксперт:

Это — газетная марка. Она выпущена в 1920 г. в г. Фиуме (Рьека). Город Фиуме принадлежал Австро-Венгрии. По Раппальскому договору 1920 года был создан вольный город Фиуме. Но в 1924 г. по Римскому договору он был присоединен к Италии. С 1 апреля 1924 г. в Фиуме использовались итальянские марки. В 1947 году этот город присоединен к Югославии. Называется он теперь Рьека.

Анонс

Москва - северный полюс - США

12 июля 1937 года советские летчики Михаил Михайлович Громов (командир корабля), Андрей Борисович Юмашев (пилот) и Сергей Алексеевич Данилин (штурман) по заданию правительства СССР начали свой беспосадочный перелет из Москвы в США через Северный полюс и приземлились в Сан-Джасинто, в штате Калифорния.

Этому героическому перелету, совершенному отважными советскими летчиками на отечественном самолете в год двадцатилетия Великой Октябрьской революции, была посвящена серия из трех марок (№№ 634 — 636) с номиналом 10, 20 и 50 коп. Художник В. Завьялов изобразил на каждой из них на фоне земного шара портреты трех летчиков и трассу полета с начальным и конечным пунктами перелета через Северный полюс.

За успешное выполнение задания летчикам было присвоено звание Героев Советского Союза.

Международная федерация аэронавтики за установление мирового рекорда дальности полета по прямой присудила каждому из трех летчиков именную медаль де Лаво. М. М. Громов. А. Б. Юмашев и С. А. Данилин были первыми летчиками нашей страны, которые получили медали ФАИ де Лаво. Любопытно, что такой же медалью много лет спустя был награжден летчик-космонавт Ю. А. Гагарин.

Когда я просматриваю свою генеральную коллекцию марок СССР, мой взгляд надолго задерживается на тех страницах альбома, где отражена героическая эпопея беспосадочного перелета Москва — США. Портреты летчиков-героев с их автографами и фотография полученной ими медали де Лаво напоминает мне о мужестве экипажа выдающихся покорителей неба, об огромных успехах советской авиации.

Обо всем этом рассказал нам московский коллекционер Петр Георгиевич Щедровицкий. Он же любезно предоставил в распоряжение редакции филателистические документы исторического события — марки.

Мы попросили участника перелета Москва — Северный полюс — США Героя Советского Союза Андрея Борисовича Юмашева поделиться с читателями своими воспоминаниями о событиях тех дней.

Рекорд дальности полета по прямой стоит на первом месте в таблице рекордов Международной авиационном федерации.

В 1931 году рекорд дальности был установлен в США (8065 км).

В 1933 году он перешел сначала к Англии (8544 км), затем к Франции: французы Кадос и Росси пролетели 9104,7 км.

Наша молодая, по бурно развивающаяся советская авиация могла уже принять участие в этом международном соревновании.

В 1933 году первые испытания самолета «АНТ-25», сконструированного коллективом ЦАГИ под руководством А. Н. Туполева, показали прекрасные летные качества машины.

И вот в 1937 году экипажи Чкалова и наш, во главе с Громовым, получили, наконец возможность лететь через Северный полюс в США. Я лечу в качестве второго пилота. Данилин — штурман.

Полет через полюс — задача исключительно увлекательная, хотя с точки зрения установления рекорда дальности этот маршрут не был благоприятным. Сложная метеорологическая обстановка с постоянными циклонами над Ледовитым океаном не позволяла выдерживать график полета по скоростям и высотам и требовала обхода районов интенсивного обледенения.

Весь мир с напряженным вниманием следил за героями. После шестидесяти трех часов полета, протекавшего в упорной борьбе со стихией, экипаж Чкалова произвел посадку в Портленде, пролетев по прямой 8554 км. Трасса через Северный полюс была проложена! И проложили ее советские летчики.

12 июля в 3 часа 21 мин. начался и наш полет. Громов поднимает в воздух рекордный для одномоторного самолета вес—11500 кг, из которых 6000 кг бензина. Впереди долгий и опасный путь. Мотор работает на полную мощность. Мы верим в его надежность, и вера эта удесятеряет наши силы.

С первых же минут земля заволакивается туманом, переходящим в сплошную облачность. Идем вслепую. Лишь на мгновение то здесь, то гам открывается суровая картина бушующего Баренцева моря и безжизненных скал Новой Земли...

Прошли архипелаг Франца-Иосифа. Погода испортилась окончательно. Горизонт закрыла свинцовая стена циклона. Набираем высоту 4000 м и входим в облака. В слепом полете пробиваем второй циклон.

Через сутки подходим к полюсу. Достигнута точка, неудержимо влекущая к себе пытливый ум человека!

Связь с землей прерывается. Преодолеваем третий циклон. Громов и я сменяем друг друга у штурвала. В слепом полете пользуемся двойным управлением. На отдых времени мало, за весь полет удается спать не больше трех-четырех часов. Но вот перестает работать магнитный компас и направление можно держать только по солнечному указателю курса. Данилин внимательно следит за проблесками солнца, снимая его высоту секстантом — единственная возможность определить местоположение самолета.

По расчетам, должны появиться острова Канады. Напряженно всматриваемся в горизонт. Виднеется темная полоса — выходим на остров

Патрика. Еще раз отдаем должное искусству Данилина. Дальше следу ют ряд островов, тундра, озера, предгорья и, наконец, Скалистые горы. Погода ухудшается — опять циклон. Надеваем кислородные маски. Ведем самолет по приборам. Это самый тяжелый отрезок пути. Результаты обследования вынуждают нас менять курс и обходить этот опасный район.

В сумерках выходим к океану вблизи Сиетла. Закончился день, продолжавшийся пятьдесят часов, — самый длинный и самый памятный день полета. Наступает ночь. Теперь уже летим на юг по маякам авиационных линий. Долго не появляется Сан-Франциско. Но вот и он. Рекорд дальности побит! Видим: на аэродроме многотысячная толпа. Однако решаем лететь дальше и к рассвету подходим к границам Мексики. Достигнута предельная точка маршрута! Утренний туман закрывает прибрежную полосу вместе с аэродромами и городами Сан-Диего и Лос-Анджелес. Приходится выбирать площадку среди гор. Наконец, производим посадку около городка Сан-Джасинто...

Перелет закончен. Позади 62 часа, 17 минут полета. Многолетняя работа завершилась полной победой. Рекорд французских летчиков Кадоса и Росси превзойден более чем на 1000 км. Мы сходим на американскую землю, перед нами синева южного утра — утра нашей победы!

Весть о новом достижении советской авиации молниеносно облетела мир. Через несколько часов мы получили телеграмму от руководителей партии, правительства и комиссии по организации перелета: «Громову, Юмашеву, Данилину - Поздравляем с блестящим завершением перелета Москва — Северный полюс — Соединенные Штаты Америки и установлением нового мирового рекорда дальности полета по прямой. Восхищены вашим героизмом и искусством, проявленными при достижении новой победы советской авиации. Трудящиеся Советского Союза гордятся вашим успехом. Обнимаем вас и жмем ваши руки».

Продолжение ...

Анонс

Документ, уточняющий начало обращения почтовых марок в России

Во время своего пребывания в Москве известный французский коллекционер Мишель Липшюц принял участие в заседании президиума Совета ВОФ по научным исследованиям и экспертизе.

Г-н М. Липшюц рассказал членам совета о Французской академии филателии, членом которой он состоит с 1958 года.

— Французская академия, — подчеркнул М. Липшюц,— одна из старейших филателистических исследовательских организаций. Это — независимая организация, не подчиненная каким-либо государственным или общественным учреждениям. Подобно всем французским академиям (наук, изящных искусств и др.) ее состав количественно ограничен 40 действительными членами-академиками.

Преобладают в академии специальности, которые вполне можно назвать классическими. Это — почтовые марки первых выпусков, цельные вещи, штемпеля гашения, домарочный период. Позднее число таких разветвлений, более узких видов коллекционирования пополнилось аэрофилателией.

На последних собраниях академии обсуждался вопрос о расширении специальностей, их модернизации, приближении к современности. В результате решено в состав академии избрать одного действительного члена-специалиста по тематическому коллекционированию.

В состав академии входят также коллекционеры, филателистической специальностью которых являются знаки почтовой оплаты других государств. В частности,— указывает Липшюц,— я был выдвинут и избран в академию, как специалист по русским и советским почтовым маркам. На собраниях академии было прочтено много докладов, посвященных ранним гашениям на русских марках и штемпельных конвертах, русской земской почте, почте на Востоке и др.

При академии имеются две группы членов-корреспондентов. Первую группу составляют 12 французских коллекционеров, вторую — зарубежные филателисты, примерно 25 человек.

Ежегодно академия выпускает 3— 4 сборника «Филателистические документы. Обзоры Академии филателии». В них публикуются доклады, прочитанные на ежемесячных собраниях академии, и все первичные документы, использованные докладчиками для подтверждения своих исследовательских выводов.

Несколько лет назад академия приступила к составлению обширной монографии о французских почтовых марках, которую решено было назвать энциклопедией почтовых марок Франции. Вышел первый том, посвященный почтовым маркам выпусков 1849— 1853 гг. Этот том состоит из двух книг: в первую включены исследования, разборы первых выпусков французских марок и их гашения, а во вторую — все официальные документы и циркуляры, имеющие прямое или косвенное отношение к этим маркам или к штемпелям, которыми они гасились.

Г-н Липшюц ответил на вопросы собравшихся.

— Существуют ли в других странах организации, подобные Французской академии филателии?

— Да. В Англии в 1922 году король Георг V, который был увлеченным филателистом, создал «Список выдающихся филателистов». За 48 лет в «Список» включено всего 150 имен. Два года назад организована Академия филателии в Бельгии.

— Председатель нашего Совета по научным исследованиям Сергей Владимирович Кристи ознакомил Вас с планом подготавливаемой монографии «Почтовые марки СССР». Обратили ли Вы внимание на то, что авторы отошли от той классификации почтовых марок царской России, которой придерживаются составители французских каталогов, в том числе составители специализированного каталога марок Российской империи, изданного в 1964 году при Вашем участии филателистической ассоциацией?

— Конечно, обратил внимание. Я считаю вполне допустимым рас сматривать марки городской почты, Санкт-Петербургского телеграфа и благотворительные «В пользу почтальона» как марки специальных выпусков, отличные по своему назначению от марок общегосударственной почты.

В связи с этим мне хочется затронуть другой вопрос: правильно ли мы поступаем, когда исключаем из числа основных русских марок и переключаем в число марок так называемого русского Леванта 6-копеечную крупноформатную марку синего цвета, изданную в начале 1863 года для почтовой корреспонденции, отправляемой из России в Турцию? Марка непосредственно предназначалась для этой именно почтовой цели. О таком ее назначении свидетельствует помещенная на ней надпись: «Бандерольное отправление на восток».

Выпуск марки достоинством в 6 копеек был обусловлен действовавшим в то время тарифом на пересылку бандеролей — газет и журналов из России в Турцию, на территории которой находилось много монастырей русской православной церкви. Этот тариф, составлявший 6 копеек за один лот веса бандеролей, и обозначен на марке.

Известно, что до 1863 года в России не было марок малых номиналов — дешевле 10 копеек.

Вот и возникла необходимость в издании специально для русских отправителей почтовой корреспонденции марки 6-копеечного достоинства, что и было осуществлено почтовым департаментом в начале 1863 года.

На ограниченном количестве этих марок, сохранившихся в гашеном виде и попавших в коллекции филателистов, обычно имеются почтовые штемпеля отправления русских портовых городов — Одессы, Керчи-Ениколя, редко — Батума, датированные 1863 годом. В моей коллекции, например, находится марка с четким гашением «Керчь-Ениколь 2 июня 1864 г.». Если судить п0 датам почтовых штемпелей, то для обратной корреспонденции — из Турции в Россию — 6-копеечные марки стали использоваться позднее. В коллекции Фаберже, в которой было собрано свыше 20 гашеных экземпляров этой редкой марки, наиболее раннее гашение «Константинополь» датировано 3 декабря 1863 года. И только после того как в середине 1864 года в почтовых конторах стали продаваться двухцветные марки достоинством с одну, три и пять копеек, крупноформатные синие 6-копеечные марки были переданы Российскому Обществу пароходства и торговли (РОПиТ) для использования в русских почтовых учреждениях, действовавших на турецкой территории.

Продолжение ...

Контакты
an image

Уральский центр частных коллекций

620075 Екатеринбург, ул. Красноармейская, 10, Бизнес-центр Антей.
E-mail: Данный адрес e-mail защищен от спам-ботов, Вам необходимо включить Javascript для его просмотра.
 
 
 
 


История создания и введения почтовых марок в России

Как и первые пробы Экспедиции заготовления государственных бумаг, прошение Ф. М. Кеплера с рисунком марки было отослано Почтовым департаментом 31 октября 1856 года А. П. Чаруковскому для рассмотрения. 3 ноября А. П. Чаруковский направляет в Почтовый департамент свой рапорт с сообщением, что Ф. М. Кеплер, которому «было поручено составить смету расходов на гравирование штемпелей и досок для печатания почтовых марок и сделать рисунок самой марки», использовал его соображения по изготовлению марок.

Однако А. П. Чаруковский ни слова не говорит о существовании каких-либо проб для русских марок, полученных от иностранных фирм. Если бы в тот момент проба фирмы «Gottlieb Haase Sohne» уже имелась, то он непременно упомянул бы об этом рапорте, ибо больше, чем кто-либо другой, был в курсе всех дел по изготовлению русских почтовых марок.

Упоминание об образцах марок иностранных фирм в делах Почтового департамента встречается несколько позже. Лишь 17 ноября 1856 года (проект Ф. М. Кеплера датирован 21 октября) А. П. Чаруковский в записке, составленной для Почтового департамента, сообщил, что им приняты от генерал-лейтенанта Лескова образцы марок других стран «для использования их при изготовлении образцов русских марок».

Тем не менее, небезынтересно познакомиться с пробами, которые представила австрийская фирма.

Эти пробы (рис. 4) были прямоугольной формы с овалом в середине марки; внутри овала был рельефно изображен австрийский герб, овал окаймляла лента с надписью «Gottlieb Haase Sohne PRAG». Овал покрыт царской мантией и увенчан короной; фон марки представлял собой ромбовидную сетку, номинал на пробах отсутствовал. Известно несколько экземпляров таких проб, выполненных в два цвета.

Цвета оттисков следующие:

КадрЦентр
синийкарминовый
карминовыйзеленый
зеленыйкарминовый
коричневыйсиний

В настоящее время оттиски находятся в одной из частных коллекций в Лондоне.

Почему же все-таки появились пробы русских марок, выполненные частным лицом и частной фирмой? Для того чтобы ответить на этот вопрос, придется снова обратиться к подлинным документам, на которые мы уже ссылались.

Когда главноначальствующий над Почтовым департаментом В. Ф. Адлерберг 5 мая 1856 года обратился к министру финансов с просьбой согласовать применение «штемпельных марок» в России, он одновременно спрашивал его: «... может ли быть возложено приготовление сих марок на которое-либо из вверенных Вашему Превосходительству учреждений?». В. Ф. Адлерберг обосновывал свою просьбу тем, что «штемпельные марки за границею почти везде изготовляются вместе с государственными кредитными билетами» и что «в ведении Вашего Превосходительства состоят специальные учреждения для изготовления государственных бумаг, к числу которых должны быть отнесены штемпельные марки...»

В ответном письме от 23 июня 1856 года министр финансов, рекомендуя изготавливать «штемпельные марки» по примеру штемпельных кувертов в типографии Почтового департамента, фактически отказывал В. Ф. Адлербергу в изготовлении марок в ЭЗГБ.

Не в пользу Почтового департамента было и то обстоятельство, что из-за его высоких требований к качеству «штемпельных марок» граверы ЭЗГБ не желали браться за их изготовление.

Вот в этой сложной обстановке, которая была известна Ф. М. Кеплеру, у него и появилось желание самому взяться за изготовление марок, для чего он хотел организовать свою типографию. Поэтому-то Кеплер и обратился к В. Ф. Адлербергу с просьбой поручить изготовление марок ему. По-видимому, мысль об этом у Ф. М. Кеплера созрела тогда, когда, как ему показалось, он создал такой рисунок марки, который мог бы удовлетворить Почтовый департамент. В этом, как мы знаем, Кеплер не ошибся.

А. П. Чаруковскиq понимал, что изготовить марки необходимого качества в типографиях Почтового департамента невозможно. Давая заключение на письма министра финансов от 23 июня и 13 июля 1856 года по вопросу изготовления марок, он рекомендовал Почтовому департаменту обратиться к прусскому почтовому начальству, которое, по его словам, «изъявило готовность, в случае требования Почтового департамента, войти в сношение с Государственной типографией и доставить все заготовленные предметы в С.-Петербург.

Таким образом в изготовлении марок будут участвовать не частные лица, но исключительно присутственные места, а потому при этом не может быть сделано никаких злоупотреблений.

Если бы впоследствии почтовое начальство пожелало прекратить изготовление марок в Берлине, то по доставленным образцам, вероятно, будет возможность изготовлять марки в С.-Петербурге».

По-видимому, Почтовый департамент прислушался к рекомендациям А. П. Чаруковского и обратился по вопросу изготовления марок как к прусскому почтовому начальству, так и к австрийскому, о чем свидетельствуют имеющиеся пробы марок фирмы «Gottlieb Haase Sohne».

Но Почтовый департамент все же предложением и помощью иностранных фирм не воспользовался. В то же время в письме от 15 ноября 1856 года он ответил Ф. М. Кеплеру отказом, говоря, что «по неудобству предоставления частному лицу заведывать изготовлением государственных бумаг, к числу коих относятся почтовые марки, Почтовое управление не может воспользоваться предложением г-на Кеплера». Одновременно с работой комиссии Почтового департамента состоялась очередная сессия Государственного совета, на которой 1 сентября и 15 октября 1856 года было рассмотрено уже упомянутое нами предложение главноначальствующего над Почтовым департаментом: «Записка о введении штемпельных марок для простой корреспонденции».

Мнение Государственного совета «О введении штемпельных марок для простой корреспонденции» на всей территории России было утверждено Александром II 12 ноября 1856 года.

В этом документе (см. фотокопию) предусматривалось:

«I. Разрешить Главноначальствующему над Почтовым департаментом, независимо от существующей пересылки частных писем в простых и штемпельных кувертах, ввести, для той же корреспонденции, по всей империи штемпельные марки на следующем основании:

1) Определение способа, коим должны быть изготовляемы штемпельные марки, и времени, когда они могут быть введены во всеобщее употребление, предоставить взаимному соглашению Главноначальствующего над Почтовым департаментом и министра финансов, с употреблением необходимых по сему расходов...

2) Принятие штемпельных марок из места их изготовления, рассылку оных, а равно отчетность по сему предмету возложить на чиновников, определенных при Почтовом департаменте для заведывания штемпельными кувертами.

3) Употребление штемпельных марок, равно как простых и штемпельных кувертов, предоставить на волю отправителей.

4) Ценность штемпельных марок определить сообразно действующей ныне весовой таксе, именно: за однолотные 10, двухлотные 20 и трехлотные 30 к. серебром...

II. Об окончательном утверждении настоящей меры, а вместе с тем об отмене пересылки писем в простых и штемпельных кувертах, если сие признано будет нужным, предоставить Главноначальствующему над Почтовым департаментом войти, по соглашению с министром финансов, с особым в Государственный Совет представлением, в то время, когда он, Главноначальствующий, опытом убедится, что штемпельные марки получили всеобщее употребление на всем пространстве империи».

Тем временем работа комиссии над способом изготовления и выбором рисунка «штемпельной марки» близилась к концу. Ф. М. Кеплер изготовил для комиссии еще три пробы десятикопеечной марки в черном цвете. Из этих проб две были изготовлены на обыкновенной бумаге, причем одна из проб не имела надписи с фамилией Ф. М. Кеплера, а вторая имела эту надпись как над рисунком, так и под ним. Третья проба, изготовленная на меловой бумаге, также имела надпись с фамилией Ф. М. Кеплера, помещенной над рисунком и под ним.

На второй и третьей пробах были карандашные пометки: «первый оттиск» (на второй пробе) и «второй оттиск», (на третьей пробе). Карандашная пометка расположена на обеих пробах между рисунком и надписью с фамилией Ф. М. Кеплера, помещенной над рисунком. Первая из этих проб (без фамилии Ф. М. Кеплера) была, по-видимому, использована в дальнейшем в качестве приложения к рапорту комиссии.

Все три пробы, по свидетельству В. А. Рахманова, находятся в Лондоне в частной коллекции. Эти последние пробы, созданные Ф. М. Кеплером, в наибольшей степени отвечали тем требованиям, которые предъявляла комиссия. Поэтому этот тип пробы и был принят А. П. Чаруковским и Ф. Ф. Винбергом в качестве образца, рекомендованного для использования при изготовлении русских «штемпельных марок».

Комиссия закончила свою работу 28 ноября 1856 года, о чем был составлен рапорт: «О приготовлении штемпельных марок в России».

А. П. Чаруковский и Ф. Ф. Винберг предлагали:

«1) Каждую почтовую марку печатать в два цвета с белым рельефным изображением почтового герба. Печатание производить посредством двух досок, составленных из медных стереотипов, которые могут быть изготовляемы в мастерских ЭЗГБ.

2) Почтовые марки изготовлять четырех достоинств: в 5, 10, 20 и 30 коп. и размещать их по 100 марок на листе.

3) Марки печатать по прилагаемому образцу, весьма трудному для подделки, как по рисунку мантии, так и по мелкому шрифту, который окружает медальон.

4) Для всех почтовых марок принять один общий рисунок с тем, чтобы марки разного достоинства различались по цвету, надписи и цифрам, выставленным на углах.

5) Цвета марок разного достоинства будут определены по изготовлению стереотипов, для чего пробные оттиски разных сочетаний цветов будут представлены почтовому начальству на выбор.

6) Внутренний медальон с почтовым гербом сделать для всех марок с одного общего пунсона, для печатания же наружной части марок выгравировать 4 пунсона, сколько возможно сходные между собою.

7) Форму для марок принять четырехугольную, как более удобную для скорого и аккуратного отделения марок, и окружить каждую марку непрерывным рядом отверстий, как на марках английских и шведских. Примечание: Если бы встретилось затруднение в приобретении аппарата для прободения марок, то первоначально можно будет изготовлять марки без отверстий и отрезать их ножницами.

8) Бумагу для печатания марок изготовлять в Экспедиции, каждый лист длиною в 1 фут и шириною в 9½ дюймов с водяными знаками для каждой марки, а именно:

а) для марок в 5 коп. с изображением почтового рожка;

б) для марок в 10 коп. с цифрою 1;

в) для марок в 20 коп. с цифрою 2;

г) для марок в 30 коп. с цифрою 3.

9) Прессы для печатания и аппарат для прободения марок необходимо выписать из-за границы.»

Почтовый департамент был полностью согласен с предлагаемым образцом марки и со всеми условиями, которые выдвигались в рапорте, за исключением одного — выпуска марки 5-копеечного достоинства, которую А. П. Чаруковский уже в то время предлагал изготовить для оплаты городской корреспонденции.

первые российские марки

Почти одновременно с А. П. Чаруковским и Ф. Ф Винберг передал управляющему ЭЗГБ копию этого рапорта, а вместе с ним и свою докладную записку, в которой сообщалось: «... обязываюсь донести Вашему Превосходительству, что действительно подобная работа (изготовление почтовых марок. — Б. К.), собственно в техническом отношении, не только не составила бы особенного затруднения для Экспедиции, но, конечно, нигде в России не исполнится с тем успехом, отчетливостью и изяществом, какие возможны для Экспедиции».

Из представленного рапорта руководителям почтового ведомства стало ясно, что изготовить марки своими силами они не смогут. И снова глав-ноначальствующий над Почтовым департаментом 10 декабря 1856 года обратился к министру финансов с просьбой рассмотреть возможность изготовления «штемпельных марок» в Экспедиции заготовления государственных бумаг.

Участь этой записки оказалась более счастливой, чем участь предыдущих. 3 января 1857 года под нажимом высоких инстанций и учитывая благоприятный отзыв управляющего ЭЗГБ, министр финансов дал наконец согласие на изготовление марок в экспедиции, хотя и с оговорками:

«а) на первоначальное обзаведение предметов, коих в Экспедиции не имеется, отпустить до 8.000 руб.

б) срок изготовления назначить не ранее 1 января 1858 года, в количестве не более 12 миллионов марок, в том внимании, что изготовление пунсонов и стереотипов, приобретение прессов и других машин и инструментов не может быть окончено ранее 1 мая...».

Вот таким образом и был определен срок введения марок в России — 1 января 1858 года.

Итак, Почтовому департаменту потребовалось восемь месяцев, чтобы решить вопрос об изготовлении марок в России. Но надо добавить, что за это время было окончательно решено, какой формы и с каким рисунком будут русские почтовые марки. Оставалось лишь выбрать цвет для всех номиналов почтовых марок, намеченных к выпуску.

Дальнейшая работа по подготовке к введению почтовых марок в России пошла обычным порядком, необходимым при разработке любого нового технологического процесса.

В экспедиции работы начались с изготовления специальной бумаги для печатания марок. 30 апреля 1857 года такая бумага была выработана и в количестве сорока листов передана в Правление ЭЗГБ для отпечатывания «пробных штемпельных однолотных марок».

Уже 2 мая в типографическом отделении ЭЗГБ началась пробная отпечатка марок. Об этом мы узнаем из рапорта ревизора кредитной типографии Сокольникова, который, обращаясь к управляющему ЭЗГБ С. А. Ремезову, писал:

«Сего числа (2 мая 1857 г.) мастер печатания Миллер внес в кредитную типографию 33 листа (остальные 7 листов из 40, изготовленных в 1-м отделении, были отбракованы. — Б. К.) белой бумаги, отлитой в 1-м отделении Экспедиции, с изображением на каждом внутреннего водяного знака «Почтовые марки в 10 коп. сер. 1857», с тем, чтобы означенную бумагу подвергнуть испытанию в доброкачественности ее.— почему сего же числа приступлено к печатанию на оной пробных марок и склейке оборотной стороны каждого листа гуммиарабиком».

Упоминания об изготовлении пробных марок мы находим еще в нескольких архивных документах ЭЗГБ. Из них видно, что пробные марки изготавливались как на бумаге без водяного знака, так и на бумаге с водяным знаком — цифрой 1.

В рапортах ревизора Сокольникова от 10 мая и 12 июня 1857 года сообщалось, что пробные марки в эти дни печатались на простой бумаге (без водяного знака) и что вначале пять, а позднее 12 штук из них были отправлены на рассмотрение управляющему отделением Ф. Ф. Винбергу, находившемуся тогда за границей в служебной командировке. О том, что пробные марки печатались на настоящей бумаге с водяным знаком — цифрой 1, можно узнать также из других рапортов Сокольникова, поданных им С. А. Ремезову в период с 13 мая по 26 июня 1857 года.

В течение этого времени был изготовлен 51 пробный оттиск на 18 листах с размещением от двух до шести марок на листе (бумага пробных листов состояла из 100 марок). Остальные листы бумаги, доставляемые в типографическое отделение, возвращались после просмотра в правление экспедиции либо в таком же виде, в каком были оттуда получены, либо с клеем на оборотной стороне листов.

К сожалению, среди архивных документов пока не удалось найти указаний, какими цветами печатались эти пробные марки. Но так как период подготовки к введению русских марок характеризовался и выбором для них расцветки, то пробный рисунок Ф. М. Кеплера для 10-копеечной марки, изображенный им в окончательно принятых цветах — коричневом и синем, а также известные 20 различных цветных проб на бумаге с водяным знаком—цифрой 1, о которых сообщает в своей статье В. А. Рахманов, также можно отнести к пробам этого периода.

Все эти пробы в свое время находились в собрании известного русского коллекционера А. К. Фаберже и имели следующие комбинации цветов:

КадрЦентр
темно-коричневыйоранжевый
светло-коричневыйфиолетовый
карминовыйжелто-зеленый
коричневыйжелто-зеленый
коричневыйсиний
оранжевыйжелто-зеленый
оранжевыйфиолетовый
фиолетовыйжелто-зеленый
фиолетовыйоранжево-желтый
синийоранжевый
индигожелто-фиолетовый
индигожелто-зеленый
индигоголубой
сине-фиолетовыйтемно-коричневый
светло-желто-зеленыйкарминовый
темно-желто-зеленыйоранжевый
темно-зеленыйфиолетовый
темно-зеленыйкоричневый
зеленыйкарминовый
светло-зеленыйрозовый

Анализируя архивные документы, можно сделать вывод что до выпуска в свет первых русских марок пробы изготавливались только 10-копеечного достоинства.

Из представленного в Почтовый департамент большого количества расцветок проб было отобрано три:

для 10-копеечной марки — коричневая с синим центром;

для 20-копеечной — синяя с оранжевым центром;

для 30-копеечной — карминовая с желтовато-зеленым центром.

Отобранные Почтовым департаментом расцветки проб были дополнительно заказаны экспедиции с просьбой отпечатать каждый экземпляр на отдельном листке. Такое исполнение проб понадобилось для доклада Александру II и окончательного утверждения марок.

Рис. 4

15 октября 1857 года заказ был исполнен и три образца марок 10-копеечного достоинства без зубцов, но в разных расцветках и на простой бумаге без водяного знака были переданы в Почтовый департамент.

Автору данной статьи удалось ознакомиться с этими образцами. Они без зубцов, с полями 0,8 мм, размер рисунка 16,3 × 22,4 мм, что соответствует размерам рисунка подлинных экземпляров первых русских марок.

Каждый образец был наклеен на отдельный лист плотной белой бумаги размером 82 × 62 мм с надписью вверху:

«Образец Высочайше утвержденной 12 ноября 1857 года почтовой марки. Директор Н. Лаубе».

Рис.5

Рис. 6

Подписи имеются и под марками:

под 10-копеечной коричневой с синим центром — «образец цвета марок в 1 лот»;

под 10-копеечной синей с оранжевым центром — «образец цвета марок в 2 лота»;

под 10-копеечной карминовой с желтовато-зеленым центром — «образец цвета марок в 3 лота».

20 октября 1857 года по всеподданнейшему докладу главноначальствую-щего над Почтовым департаментом Ф. И. Прянишникова (сменившего к тому времени В. Ф. Адлерберга) Александр II утвердил представленные образцы марок и «высочайше повелеть соизволил называть их вместо штемпельных почтовыми марками». С тех пор термин «почтовая марка» официально получил в России права гражданства.

В заключение необходимо остановиться еще раз на вопросе об авторстве первой русской почтовой марки.

Прежде всего, в числе авторов следует назвать чиновника Почтового департамента А. П. Чаруковского, по предложениям которого (1855 год) были определены внешний вид, форма и другие атрибуты первых почтовых марок России, и способ их изготовления. Безусловно, является автором и старший гравер ЭЗГБ Ф. М. Кеплер, создавший их своеобразный рисунок.

Что же касается частной австрийской фирмы «Gottlieb Haase Sohne», то ее образцы, представленные в Почтовый департамент несколько позднее (по Ф. Л. Брейтфусу, в 1856 году), могли иметь лишь вспомогательное значение.

Б. Каминский